Это случилось летом 2015 г. в Донецке. У моего шефа, донецкого Че Гевары, до войны дача была в Жабичево (в просторечии — Жабуньки), возле самого аэропорта. Там он с семьей почти до ноября месяца 2014 г. жил. По его рассказам можно было нарисовать себе в воображении картинку с ежедневными обстрелами, ночевками в подвале и кормёжкой одичавших, брошенных собак — жизнь проста, когда ждёшь выстрелов с той стороны …

Потом к этим впечатлениям добавился дневник Кристи (приёмной дочери Че Гевары), который она вела на даче и фильм Наты Потёмкиной «Война на коленке», в котором она читает этот дневник. Всё это сильно било по мозгам … Как у Эмили Дикинсон:

Вчитался — чуть не упал -
Бросил петлю вниз -
В Прошлое — в тот Период -
Цеплялся — бессильно — за смысл -
Ослеп — перед чем? Перед…
Пошарил — на ощупь — есть ли бог?
Вернулся — на ощупь — в себя самого…

Однажды с Че Геварой решили сделать вылазку в сторону Жабуньков. Че Гевара считал, что у нас получится дойти по проспекту Маршала Жукова до улицы Стратонавтов. Это район, прилегающий к Донецкому аэропорту.

Выдвинулись ближе к обеду. День был солнечный и приветливый. Цвела акация.

Подъезжая к вокзалу, искал следы войны, но к моему удивлению больших разрушений не заметил. Раньше возле вокзала был только один раз, зимой.
Вокзал с фанерой вместо окон не очень меня впечатлил. Мне больше запомниись остовы сгоревших палаток привокзального рынка.

Первое, что меня удивило — за вокзалом звуки канонады перестали утопать в городском шуме и стали намного громче.

 

 

 

 

Двигались по проспекту Маршала Жукова. Это в основном частный сектор. Прохожих было очень мало. Здесь следы войны сами лезли в глаза — посеченные осколками ворота частных домов, оборванные провода,  заколоченные фанерой окна, прошитые осколками каменные заборы.

Достал смарт и начал снимать.

Усилилась канонада, начали гатить со всей дури. С той стороны вокзала такую какофония я не услышал бы.

Че Гевара рассказал, что здесь ходит маршрутка.  Раньше ходил троллейбус. Автобусный маршрут сократили, но полностью не отменяли даже в самый разгар боёв в аэропорту. Были случаи, когда в автобус попадали осколки.

 

Пытался представить себе водителя,  крутившего баранку старенького «Богдана», ежедневно  снующего по этому маршруту… Есть всё-таки у дончан какая-то отличительная особенность, которая выгодно отличает их в трудные времена. Я так до конца и не смог уловить её, чтобы назвать. Уверен, что не так уж много зарабатывали эти люди, но почему-то продолжали держаться за свою работу. То же самое наблюдал у донецких коммунальщиков летом 2014 г., упорно копавшихся на клумбах с цветами во время  оглушительной канонады, накрывавшей весь город.  Даже после того, как Украина перестала платить дончанам зарплату. Вряд ли это обреченность или покорность судьбе. Скорее, дончане не любят или не умеют искать где глубже…

Продолжали двигаться в сторону Октябрьского рынка. Канонада становилась интенсивнее и громче.

Мы попали в какое-то другое измерение. Удивляло то, что это зазеркалье находилось всего в каких-то трех — пяти километрах от реального мира.

В нашем походе роль гида и проводника была у Че Гевары. В отличие от меня, у него был солидный армейский опыт, к тому же он был аборигеном в этих местах.

Проходили мимо какого-то заброшенного магазинчика с выбитыми окнами… Че Гевара не знал, кафе это было или магазинчик. Говорил, что здание заброшено с прошлого лета.

 

 

Заброшенный магазинчик с выбитыми окнами

 

Добртный каменный забор, прошитый осколками

 

Возле Октябрьского рынка звуковое сопровождение нашей экскурсии вышло на новый уровень. Людей вокруг почти не было. Хотелось побыстрее убраться отсюда. Щёлкнув сгоревший остов мясного павильона и развороченные киоски на противоположной стороне проспекта, двинулись дальше.

 

Сгоревший мясной павильон Октябрьского рынка

Мне стало казаться, что вся эта нескончаемая канонада — в нашу честь: чем дальше мы продвигались по проспекту, тем громче шумеры давили на басы.

 

Минут через пять — десять мы были на пересечении пр. Маршала Жукова и Кремлёвского проспекта. Это был тупик шестой маршрутки. Здесь автобус разворачивался и дигался в обратном направлении. На остановке ожидали автобус пожилая женщина и мужчина.

Децибелы канонады не стихали. Гремело со стороны аэропорта.

Пока возился со смартфоном, несколько раз громыхнуло очень внушительно, а через несколько секунд в районе Октябрьского рынка поднялся чёрный столб дыма, рядом, как мне казалось, с тем местом, где я минут десять тому назад снимал сгоревший остов мясного павильона.

- Дальше идти нельзя, — сказал Че Гевара.

Не успел я сообразить, почему так решил команданте, как рвануло прямо по курсу от нас. Метрах в ста от нас поднялся столб земли и по ушам лупанула  звуковая волна.

За остановкой находилось какое-то техническое здание. По моему, это была трансформаторная подстанция.  Мы укрылись за этим строением. Через время к нам присоединились женщина и мужчина с остановки.

Пальба стала нескончаемой. Иногда, чтобы переброситься парой фраз, приходилось говорить очень громко.

Вокруг ТП росли высокие тополя. К самым стенам строения подступала густая трава.

Больше всего меня впечатлил момент, когда я услышал какой-то нарастающий шелест. Казалось, что этот звук быстро приближается к нам. Не мог понять, что это такое. Че Гевара, наверное, заметил моё изумление и спросил:

- Знаешь что это такое?

- Нет …

- Это осколки на излёте прошивают листву деревьев. Целая туча этой дряни. Попадая в человека, прошивает его насквозь …

   Через время решили уходить по Кремлёвскому проспекту, а ближе к вокзалу   выйти снова на Маршала Жукова. Женщина с остановки вызвалась идти с нами. Ей нужно было попасть в район вокзала.

По балконам домов с обеих сторон Кремлёвского проспекта можно было представить, что здесь происходило ранее.  Некоторые были просто разворочены и обуглены.

На одном из посеченных осколками балконов показался парень. Видимо, специально вышел на балкон, чтобы поговорить по телефону. Он громко орал в трубку, перекрикивая грохот канонады и нисколько не сбавлял громкость в паузах между разрывами. Рассказывал кому-то, что воды сегодня снова не будет, потому что попали в насосную. А электрики прийдут завтра — он уже сегодня звонил в контору…

Всё происходившее плохо укладывалось у меня в голове. Глядя на некоторые дома и подъезды я говорил Че Геваре:

- Здесь, наверное, уже никто не живёт …

Женщина, которая шла с нами, оказалась местной. Видя моё возбуждение, иногда отвечала вместо Че Гевары. Она говорила, что во всех этих побитых домах живут люди.

Заприметил на одной многоэтажке разбитый в хлам балкон на предпоследнем этаже, решил сделать снимок. К моему изумлению на балконе последнего этажа, над тем, на который я прицеливался, показалась женщина в халате и начала вытряхивать какую-то ткань, недовольно поглядывая в мою сторону. Весь этот сюжет при мощном звуковом сопровождении казался мне нереальным!

Сгоревший супермаркет на Кремлёвском проспекте

Дальше проходили мимо городской больницы. Ни одной живой души рядом я не видел, но наш проводник  утверждала, что больница действующая. В неё неоднократно были попадания, но закрывать её не собирались. Строительный мусор под окнами здания больницы был собран в кучки. Окна и крыша — целы.

Че Геваре в глаз влетела большая мошка. Я с помощью платочка извлек её. Когда интенсивность канонады возрастала, взвинченный Че Гевара начинал материться.

Городская болльница №21

Городская болльница №21

Че Гевара немного отстал, а мы с женщиной немного ушли вперёд. Она рассказывала о том, как здесь жилось до войны. Больше всего меня поражало в этой женщине отсутствие эмоций на фоне моего явного перевозбуждения. Ни возмущения, ни озлобленности, ни затравленности — одна усталость. Она не жаловалась. Её больше не впечатляла вся эта нескончаемая какофония.

Проспект заканчивался и мы повернули к школе. Здесь как-то уже поспокойнее было.

Большинство окон в школе были выбиты. На первом этаж возле главного входа работали строители.

Возле школы Че Гевару догнал парень, бежавший с рынка. Перепуганный и весь в крови. Рассказал, что по рынку было три прямых попадания…

 

 

Спортивная площадка возле школы была сплошь усеяна уже поржавевшими осколками. Че Гевара вручил мне небольшой сувенир на память о нашей вылазке.

Потом мы снова вышли на проспект Маршала Жукова. В этот раз мы двигались в сторону вокзала. За нашими спинами над рынком клубился чёрный дым, а навстречу нам под оглушительные звуки канонады ехала шестая маршрутка с людьми. Эти люди ехали домой…

 

 

Возле самого вокзала нам повстречалась небольшая группка студентов. Они о чем-то весело переговаривались и смеялись. Они шли туда, откуда пришли мы.

Возле вокзала мы распрощались с бабулькой и пожелали ей скорейшего окончания всего этого идиотизма.

Опять мне показалось, что вокзал — это водораздел между реальностью и миром абсурда. И канонада с этой стороны почти уже не слышна. Так удивительно было возращаться из фантасмагории в мирную жизнь.

 

  Силы небесные, так пощадите же
Бедную эту страну.
Пусть виноватую, пусть миром клятую,
Но все же такую одну…

Возле вокзала в Донецке есть небольшой Свято-Николаевский храм. Это одна из последних фотографий, которые я сделал в тот день.

Пожалейте берез весенний наряд
И первые в поле цветы.
Пожалейте мальчишек, зелёных солдат,
И солдат, что со смертью на » ты».
Нецелованных девушек в дальнем селе,
Мужиков, напившихся в дым.
Стариков, что еще коротают свой век.
Имена, что пока мы храним…