ежов

      Как выглядит общество тотального контроля? Если обратиться к нашей недавней истории, на память приходят 30-е годы с повальными доносами, арестами, ссылками. Эти, местами поднадоевшие рассказы о репрессиях сегодня звучат как-то по-особому. То ли из-за того, что в обиход снова вернулись словечки типа «сдать куда следует», «антигосударственная деятельность», «пособник», «донос» и.т.д. То ли из-за того, что в свете неутихающего вооруженного противостояния на востоке, государство пытается списать свои промахи на деятельность мифической пятой колонны. На фоне новой майданной реальности повеяло леденящим дыханием 37-го года и эта его реинкарнация в нынешней независимой Украине чревата страшными последствиями.

     Три десятилетия подряд нам внушалась неприязнь к советскому прошлому. И действительно, в нашем понимании эпоха доносов, массовых расстрелов, концлагерей не может не вселять отвращения. Можно ли будучи в здравом уме не испытывать презрения к самой системе, держащейся на страхе, тотальном контроле и расправах с несогласными? Но, удивительное дело, когда подобное грозит повториться снова, только уже под новой рекламной вывеской, это воспринимается как насущная необходимость. Внедрение репрессивных мер не только не встречает критики, но и поощряется большей частью «сознательного» общества.

     В последнее время, страна, объявившая треть своего населения террористами и ведущая против них антитеррористическую операцию, помимо этого развернула острие карательного аппарата в сторону борьбы с инакомыслием. В истории современной Украины, подобное еще никогда не принимало столь угрожающих масштабов. Никогда еще преследования за взгляды не достигали таких абсурдных форм. Масштабная компания по борьбе с противниками режима развернулась в западной и центральной Украине, где с некоторых пор имеют место антивоенные настроения. Вовсе не обязательно выражать симпатии к Новоросии, достаточно просто быть против бессмысленного кровопролития, и иметь неосторожность об этом заявлять. Террористом может быть объявлен фактически любой, кто не выражает поддержку существующей власти и выступает против войны. Даже простого безыдейного пацифизма хватит для того, чтобы стать объектом пристального внимания со стороны современных последователей Ежова. Слова «сепаратизм», «терроризм», «угроза территориальной целостности» сегодня как дамоклов меч повисли в воздухе. В госучреждениях Украины людей открытым текстом призывают быть осведомителями. На предприятия приходят бумаги с рекомендациями по противодействию российской пятой колонне. Начальство собирает коллектив и в принудительном порядке требует поддерживать «правильную»  политическую атмосферу, не допускать «некорректных» высказываний в адрес действующей власти. В случае обнаружения проявлений сепаратизма, антиукраинской деятельности, агитации в пользу России, звонить на соответствующие телефоны доверия. Листы формата А4 с телефонами доверия расклеены в курилках, туалетах и лестницах. На любой из этих телефонов можно обратиться и сообщить о том, как ваш к примеру сосед, которому вы должны денег, является сепаратистским вербовщиком и собирает вооруженную группировку для совершения теракта. Конечно, звонки от городских сумасшедших, бдительных бабушек и просто людей сводящих личные счеты, возможно, не будут рассматриваться всерьез. Но учитывая сегодняшние реалии, и то, что в Украине стало престижно быть стукачём, все это не вселяет  оптимизма.

     Мания доносительства как эпидемия охватила разные возрастные и социальные категории. В каждом коллективе имеются ответственные лица за составление списков неблагонадежных. В группу риска попадают граждане, имеющие родственников в России, этнические русские, члены левых организаций, антифашисты разных мастей. Списки подаются в то самое «куда надо», которое ведет учет потенциально опасных граждан. Стоит вспомнить, что подобные списки составлялись еще во времена майдана. Те, кто на вопрос «почему не идешь с нами на майдан?» отвечал что-то на подобии: «да пошел он ваш майдан», попадал в список. Выявление сочувствующих сепаратистам, участников оппозиционных организаций, активистов антивоенных митингов приобрело на Украине размах соцсоревнования. Существует сайт по сбору информации о врагах Украины. Любой желающий может добавить в базу фотографию и личные данные человека, которого он подозревает в совершении противоправных действий. Многие любят хвастаться друг другу скольких «сепаратистов» из числа своих бывших знакомых они сдали. Самое удивительное то, что эти люди искренне верят, что делают благое дело, помогая государству бороться с потенциальной угрозой суверенитету и территориальной целостности.

     Когда Сноуден говорил, что спецслужбы Штатов следят за каждым, он знал, что говорил. Не менее пристально следит и местная контора, которой дана разнарядка на отлов несогласных. Да, пока еще по дворам не ездит черный воронок, и людей не отправляют на лесоповалы. Но время от времени исчезают антимайдановские активисты. Неугодным подкидывается оружие, взрывчатка, они объявляются членами террористических организаций и получают внушительный срок. Для этого вовсе необязательно вводить 58-ю статью, когда любого врага режима можно отправить на нары по уголовной статье. Мы очутились в какой-то новой непривычной реальности, и совершенно не понятно как дальше жить в государстве со «скриньками» для доносов, с прослушиванием телефонов и чтением электронной почты в обстановке взаимного недоверия и страха. Про почту и соцсети, зарегистрированные на российских доменах, отдельная тема. Во многих учреждениях сотрудникам официально запретили пользоваться «вражескими» mail.ru, rambler.ru, yandex.ru. За этим также следят продвинутые патриоты-активисты, фиксируя все интернетовские заходы сотрудников. Невидимая угроза висит в воздухе. Наступление мрачных времен тоталитаризма уже не кажется отвлеченной антиутопией. Новый 37-й год возможно не просто игра слов, а мрачное завтра страны, которая медленно превращается в концлагерь. Борцам за майдановские идеалы стоило бы задуматься, пока еще не поздно, не повторять трагических ошибок прошлого, ведь маховик репрессий легко раскрутить, но трудно остановить и в конце концов он перемалывает и тех, кто его запустил.