Речь пойдет непосредственно о самих производствах, о том, что влияло на выпуск военной продукции, а не об уточнении числа, видах и количестве заклепок Х на заводе Y. Постараюсь пояснить, почему выпускалась та или иная продукция, хотя другая была «проще, надежнее и дешевле», а так же основные понятия советского производства и его базовые принципы. Принципы эти вполне действовали и после войны (мифический «разнобой» техники), действуют и сегодня. К сожалению, коротко не получится, разделю на части.

Советский тыл в годы войны. 1 часть. Великая Отечественная война, История, Производство, Победа ковалась в тылу, Жизнь в тылу в СССР, Длиннопост

Начнем с «тотальной войны». Готовность СССР к данному некоему особому виду войны, в отличии от Германии, сейчас является едва ли не фетишем «экспертов по Победе». Якобы, лишь предвоенная подготовка позволила резко нарастить выпуск продукции и победить экономически. Что же входит в эту готовность? Единственным более-менее внятным аргументом служит постройка заводов двойного назначения и готовность к эвакуации. Все остальное-словесная шелуха, демагогия и казуистика. Надо сказать, что в условиях 30-х годов, когда нападение капиталистических держав считалось неизбежным, военной отрасли уделялось особое внимание. Однако, строить предприятия «двойного назначения» было почти нереально в принципе. В силу того, что в СССР отсутствовали конструкторские и инженерные кадры, способные рассчитать это самое «второе назначение». Как спроектировать станок, который не видел никто в мире? Особенно учитывая тот факт, что практически вообще никаких станков в стране не проектировалось в истории. Где взять (изготовить или купить) столь сложные универсальные станки и инструмент, тоже непонятно. То есть отсутствует и производственная база. Как правило, в военном производстве, в годы ВОВ, участвовали все металлообрабатывающие заводы и любые предприятия, где имелись подходящие станки. Это не значит, что при строительстве судоремонтного завода, например, в него закладывалась возможность производить «зенитки» или фюзеляжи самолетов. Это вынужденная мера, на которую пришлось пойти, а не продуманный заранее шаг. Так уж произошло, что «обычный токарный станок» может точить и мирный болт, и военный.

 

Оценивая военную промышленность, необходимо учитывать и следующий фактор. Расположение дореволюционных военных предприятий сложилось исторически, а не из выгодных на 30-е годы обстоятельств. Заводы времен индустриализации строились по иным принципам. Один из главных- это условный «куст», сохранявшийся до конца существования СССР. Дело в том, что фраза «танк делали на СТЗ», например, очень условна. На заводе изготавливали командные (главные) детали и производили окончательную сборку. Но существовало и огромное число смежников. Не трудно сообразить, что чем ближе они расположены, тем эффективнее итоговый результат. Другой важный принцип-близость ресурсов. Если вы плавите сталь во Владивостоке, а везти ее нужно в Минск, ваш условный танк обойдется не в сотни тысяч, а в миллионы. Так же имеет огромное значение близость узлов железных и автотранспортных дорог. Если к заводу ведет одна узкоколейка и грунтовка шириной 2 метра, то доставка одной почты станет проблемой. Конечно, эти вопросы пытались активно решить, но не все они решаемы в принципе.

 

То есть мы можем смело сказать, что значительная и очень мощная часть советского производства категорически не отвечала требованиям «тотальной войны» (в силу «древней» постройки) и сделать с этим мало что было можно. Еще одним нерешаемым фактором стало то, что данные предприятия располагались непосредственно на возможных направлениях главных ударов вероятного противника. Как минимум, в зоне действия его дальней авиации. Только из Белоруссии эвакуировали 119 промышленных предприятий, что успели, как говорится. И не надо думать, что где-то в глубоком тылу были заготовлены для них специальные площадки. В подавляющем большинстве случаев, организация заводов на новом месте требовала огромных усилий. И они вовсе не начинали все выдавать продукцию через месяц. Следует понимать, что для начала выпуска снаряда (болванки) достаточно залить опору, установить на нее токарный станок, подвести электричество с водой и можно начинать работу. Чтобы начать выпускать пушку, самолет или танк, этого чертовски мало, требуется полгода, год, а то и полтора (как было в реальности). При этом, эвакуированный завод сможет дать только процент (и невысокий) от довоенного уровня. К тому же, о чем никто не задумывается, предприятие потребляет огромное количество этих до зарезу нужных электроэнергии и воды. Такого попросту не существовало в условной казахстанской степи или алтайских горах, то есть просто «эвакуировать» нельзя, нужна хоть какая-то основа. Кроме этого, вокруг сложного завода следует организовать логистический узел, без которого невозможно наладить нормальную работу предприятия.

 

Готов ли был СССР в этом плане к «тотальной войне»? Конечно нет, это же нереально и близко. Если бы эвакуацией и перестройкой военных заводов занялись в 1936 году, например, мы не получили бы никакой военной продукции до самой войны. Когда множество «узких» вопросов решалось уже в «условиях военного времени», прямым приказом, а не поиском множества компромиссных решений «мирного времени». Кроме того, успех немецкого наступления 41-42 годов, поставил под угрозу не только предприятия, изначально находившиеся в опасной зоне, но и те, которые считались недосягаемыми для врага ни в коем случае, Москва и Сталинград планировались глубоким тылом.

 

Неразберихи, паники, банальной растерянности и бОльших промышленных потерь удалось избежать не благодаря некой довоенной готовности, а благодаря накопленному административно-командному опыту и четкому руководству, когда не мифический «народ», а именно ответственные руководители от Политбюро до начальников цехов и бригадиров действовали предельно собранно и эффективно. Просто невероятно, как в этих тяжелейших условиях справились «логисты», но об этом скажем отдельно.

 

Посмотрим, что собой представлял и как организовывался военный завод. Предположим, что он артиллерийский. Изначально корпуса строятся, а цеха комплектуются станками под определенный вид орудия, например-знаменитой «трехдюймовки». Когда орудие снимается с производства и ставится другое, добавляются новые необходимые станки. Они входят в «технологическую оснастку», перечень необходимого оборудования и инструмента для производства. Теперь предположим, что заводу заказывают условную мортиру или гаубицу, технически абсолютно другое орудие. Экономически это совершенно невыгодно, придется сменить многие специальные станки и пресса, а то и новый цех строить. А ненужные станки куда, в «простОй» на склад? Какой выход, если армии позарез нужна гаубица, а «трехдюймовка» уже нет? Ведь нам надо учитывать, что рядом находится условные завод по производству колес для пушки, завод по производству прицелов, завод по производству литых деталей и там тоже потребуется переоснащение. Нужно изменить конструкцию, подогнать ее под существующие мощности! Для этого при заводе есть конструкторское бюро и технологический отдел. Так появляются заводские модификации, не имеющие отношения к изменениям базовой модели.

 

Отчего это вообще происходит? За пример возьмем Кировский завод в Ленинграде. Бывший Путиловский, этот завод был крупнейшим в стране. Он выпускал огромное количество военной продукции, имел самое мощное КБ. Естественно, в его многочисленных цехах стояло огромное количество любых станков, имелось множество квалифицированных рабочих. Для этого завода нет никаких проблем изготовить танк, например. Но где это добро найти в других местах? Как такой же танк произвести в Харькове или Сталинграде? То, что для Кировского завода ОБЫЧНО, для них ТЕХНОЛОГИЧЕСКИ СЛОЖНО, а иногда просто НЕВОЗМОЖНО. Там станков меньше, они другие, а некоторые цеха, аналогичные ленинградским, просто отсутствуют, как и грамотные инженеры с умелыми рабочими. Везде строить заводы смежников, обучать персонал? Дорого и не всегда возможно, да к тому же очень долго. Поэтому и шла постоянная борьба за «свои» пушки и танки, которые можно производить без титанических усилий завода. Ведь смена оснастки занимала много месяцев, а танки требуют «вчера». Можно отметить даже такой ничтожный фактор, как наличие нужного песка! В одном месте можно спокойно «лить в землю», а в другом (из-за отсутствия этого проклятого песка нужного качества и состава) вам придется разрабатывать штамповку или изготавливать специальные формы и разрабатывать технологию иного литья. Все это с абсолютно голого нуля (скорее даже минуса), вам банально негде взять приблизительный аналог и расчет, ничего подобного в дореволюционной России не существовало, совершенно не было специалистов во многих областях, кроме вчерашних крестьянских детей, которые за свою детскую жизнь не видели ничего сложнее молотилки…

 

Вся эта «доработка» требует ошеломляющего количества конструкторских расчетов, вполне сопоставимых с разработкой нового танка, а иногда и превышающих таковую. Ведь требуется не просто разработать технологию изготовления новой башни, эту башню нужно так же всесторонне испытать, то есть полностью пройти весь цикл постановки на вооружение базовой модели, обосновав буквально каждую заклепку. Чтобы ваш танк не отличался по характеристикам от исходного образца. И вот, все этапы испытаний пройдены, все соответствует, но тут военные заявляют, что башни недостаточно унифицированы и в полевых условиях башня А не заменит башню Б. Как легко можно догадаться, следует новый виток расчетов и испытаний со всеми вытекающими. Объективности ради стоит заметить, что во время войны процесс намного упрощался, но в мирное время, напротив,  во много раз усложнялся. Удивительно ли, что каждый «приличный» завод продвигал свой танк?! Конечно нет, тем более, что такое производство экономически куда выгоднее, чем делать условный единый танк везде. Ну не может УВЗ, например, производить обрезиненный каток. Нет там ни технологий, ни специалистов, ни оборудования. Надо ли все это разрабатывать, обучать, изготавливать или везти катки из Харькова. А сколько они в итоге будут стоить, да и сможет ли Харьков вообще дать столько катков?! А если сумма этих «не может производить» становится запредельной, не проще ли выпускать на УВЗ другой танк?

 

Единственная возникающая проблема-это наличие запчастей в действующей армии. Нужно сказать, что не считая танкеток, спецтехники и бронеавтомобилей, во время ВОВ производилось и участвовало в боях около 40 различных видов танков и САУ, не считая их заводских модификаций. Цифра мало представляемая. Как вообще все это хозяйство могло функционировать? Естественно, благодаря строгому учету и порядку. Отправляя запчасти, заводы и военные четко представляли себе, куда их нужно направить, в каком количестве и почему. Этот учет накладывал главный отпечаток и на выпуск продукции для устаревших моделей. Допустим, прекратили выпуск Т-60. Но на фронте-то он есть в количестве нескольких тысяч! Делали их в Сталинграде, завод захватил враг. Начинай производство на других заводах! Без этих запчастей танки останутся бесполезным металлоломом, а отремонтированные танки сберегут десятки тысяч солдатских жизней, а где-то и перевесят военный успех в нашу сторону.

 

Учет необходимых в производстве запчастей так же был далеко не таким простым делом, как представляют многие. Начиная с ротных мастерских, ручейки заказов сливались в мощные потоки от фронтов, которые обрабатывались в штабах и комиссиях. Просто прочитать их требуются не одни сутки, а они текут каждый день. Непрерывно шли обсуждения, консультации, испытания, доработки, совещания и прочее. Например, за годы производства Т-34, из техпроцесса убрали свыше 12 тысяч деталей! Они не были «ненужными» изначально, убрать их позволял исключительно накопленный опыт и разработанные новейшие технологии. Каждое решение тщательно обосновывалось конструкторами и технологами. За простыми словами «в 1942 году заменена на новую…» скрывается столько титанического труда тыловиков, что нам сегодня и представить крайне сложно. Для понимания, в годы войны, Т-34 производили семь заводов и каждый танк имел свои отличия, каждый завод внес свою лепту в модернизацию.

 

Мог ли Советский Союз хоть немного приблизится к уровню выпуска 43-45 годов до войны или спланировать таковой? Да никаким образом. Если бы это действительно было реальным, то КАЖДЫЙ лишний танк, пушка, самолет или снаряд были бы обязательно сделаны ДО войны! О какой «подготовке к тотальной войне» можно говорить, если почти половина населения (свыше 70 миллионов), оказалась в оккупации, большая часть производств разрушена или на колесах. Если такое можно всерьез планировать и к такому готовиться, проще было бы сразу капитулировать… СССР готовился к переходу народного хозяйства на военные рельсы, это достоверно известно из мобилизационных планов. Изъятие в армию тракторов, грузовиков, лошадей. Переход на новые планы выпуска. Эвакуация некоторых предприятий. Все четко прописано и совсем не походит на реалии 41-го. Никто и в страшном сне не предполагал, что удар немцев будет настолько ужасным, что за полгода отрежет половину страны. И вот тут-то и пришлось в каждой артельной мастерской, до войны выпускавшей тазики и ложки, точить мины и делать ППШ! Предназначавшиеся для этого до войны предприятия просто перестали существовать, а наращивание выпуска произошло не благодаря мифической «подготовке» или специально спланированной «простоте конструкций советского вооружения», а благодаря социалистической (не капиталистической) системе производства, социалистическому обществу и массовому патриотизму-героизму.

Продолжение следует.