В канун празднования Дня Победы принято вспоминать о ветеранах войны, картинно выражать им благодарность, дарить цветы и произносить до тошноты банальные фразы о героизме и подвиге. Но, несмотря на повторяющийся год от года ритуал празднования Дня Победы, из человеческой памяти постепенно выветривается значение этого дня. Чем дальше в историю уходит 9 мая 1945, тем слабее чувствуется связь с той эпохой, далекими и непонятными кажутся события того времени, а сквозь мутное стекло чужих интерпретаций трудно дать объективную оценку многим страницам войны. Ряды ее живых очевидцев и участников неумолимо тают. Они, их рассказы и воспоминания, остаются последним окошком, через которое мы можем заглянуть в прошлое. Это окошко закрывается и скоро закроется навсегда плотными деревянными ставнями…

Поколение участников войны практически ушло, остались единицы тех, кто действительно воевал. Также свой век доживают последние свидетели победы, которых принято называть «дети войны». Это люди 30-40-х годов рождения. Им не пришлось воевать, но им выпало прятаться от бомбежек по подвалам, перебираться в тесных вагонах в эвакуацию, голодать, питаясь лебедой и мерзнуть в изношенной, снятой с убитого солдата гимнастерке. Большинство из них не «пионеры-герои», а обычные дети, а теперь уже старики, навсегда отмеченные войной, словно оспой.

Война и дети. Казалось бы, эти два столь далеких понятия нельзя ставить рядом. Тем не менее, история Второй мировой объединила их в одно словосочетание. У войны «не женское лицо», но она дала жизнь целому поколению, породив этих самых «детей». Война вдохнула в них смерть, а не жизнь. Разрушая и отнимая самое дорогое, она обрекла их быть своими вечными пленниками. Из этого плена невозможно сбежать, из него не спасут и не отпустят по истечению срока.

Война бессмысленна, и на примере детей это лучше всего видно. Они не выбирают правителей, не участвуют в разработке военных доктрин, все, что им нужно, это просто жить, но право на беззаботное детство у них отнимает тупая воля правителей, развязывающих военные конфликты. Моей бабушке было семь лет, когда началась война. В их, расположенную в Орловской области деревню, пришли немцы. Это был период, когда Красная армия оставляла захватчику целые территории. Паника, разрозненность и неготовность к войне сделали свое дело. Страна стремительно проигрывала. Огромная, необъятная Россия оказалась неспособной дать отпор небольшому по размерам, но хорошо подготовленному врагу.

…В какой-то степени бабушке повезло, их село не представляло стратегической ценности. Немцы остановились в нем лишь один раз, в то время как в соседних деревнях они «гостили» значительно дольше. Бабушка вспоминает такой эпизод. В их доме расположилось несколько немецких военнослужащих. Женщин они заставили таскать воду из колодцев для лошадей. Дети оставались в домах наедине с немцами. Моя бабушка с младшей сестренкой сидели на печи. Сестра 4-х лет надрывно плакала, видимо от страха и голода. И вот к детям подошел немецкий солдат. Он полез в карман и протянул бабушке небольшую упаковку печенья, видимо из солдатского пайка, жестом показывая, чтобы она дала плачущей сестре. Жители деревни уже слышали истории о том, как немцы поступают с мирным населением, как сжигают дома, топят в колодцах детей. Немцев боялись. И бабушка, на тот момент 7-летняя девочка, осознавала, чем может закончиться эта встреча. Но немец добродушно улыбнулся и отошел. Сестренка, съев печенье, успокоилась. В тот визит немцы никого в деревне не тронули. Передохнув и напоив лошадей, двинулись дальше.

Последующая оккупация прошла голодно, но тихо. Питались лепешками из лебеды, ждали прихода Красной армии, надеялись, молились, тем и выживали. В страхе и нищете. И если бы ни корова, все могло закончиться трагично. Истощенное животное исправно давало молоко, благодаря чему бабушка и ее сестра выжили. Единственный эпизод встречи с вражеским солдатом она запомнила на всю жизнь. В ту секунду, когда незваный гость опустил руку в карман, ей было страшно за сестру и за себя. Страх запомнился на всю жизнь. Рассказывая об этом случае, она словно на мгновение превращается в ту маленькую девочку, которая заслоняет собой плачущую сестренку, и никто в этот момент не способен придти на помощь. Они, эти двое детей оказались брошены в акулью пасть войны, в возрасте, когда еще мало что понимали, и просто хотели жить. Доброго немца, который вопреки всему просто сумел остаться человеком там, где от него этого меньше всего ожидали, бабушка вспоминает с благодарностью. Говорит, что его лицо и сейчас бы узнала из тысячи лиц. Ведь человеком можно оставаться и на войне, и даже будучи захватчиком. Об этом не стоит забывать.

Но зачастую происходило иначе. Из воспоминаний о войне одного из моих прадедов, который дошел до Берлина и умер спустя много лет в старости, сохранилась такая история. В победном Берлине военный трибунал вынес смертный приговор советскому майору за убийство двух немецких детей. И хотя подобное в первые дни победы имело место на немецкой территории, занятой советскими войсками, этот случай все же наделал шуму. Офицер Красной армии, отмеченный боевыми наградами, имеющий положительные характеристики от командования, убил первых встречных немецких детей возрастом 3 и 5 лет. Причем совершил это с особой жесткостью. Схватив за ноги, ударил головой о стену дома. Сначала одного, потом второго ребенка. Смерть наступила мгновенно. Свой зверский поступок он даже не пытался скрыть, во всем сознался. Этот человек прекрасно знал, что последует далее. Майор был отдан под трибунал. Как оказалось, это была месть. Собственных детей майора, находящихся в оккупации, точно таким же способом убили немцы, после чего он поклялся дойти до Берлина и отомстить первым встречным детям врага. Свое обещание он сдержал, рука не дрогнула, и двое ни в чем неповинных немецких детей были убиты с той же самой бессмысленной жестокостью, что и его собственные дети. Месть слепа и абсурдна. Давать оценку этому поступку не хочется. Но именно в этом коротком эпизоде отражена вся суть войны, ее подлость, уродство и боль, испепеляющая осознанием безысходности. Да, война закончилась, но не всем победа принесла облегчение. Для кого-то праздничный салют прозвучал похоронным маршем по навсегда утраченному счастью. Имел ли этот человек право на месть? Конечно, имел. Должен ли был поступать именно так? Нет.

Озлобленные войной, движимые чувством мести, советские солдаты, вошедшие в Германию, жестоко отыгрывались на местном населении. В первые месяцы победы террор принял такой характер, что руководство Красной армии вынуждено было издать приказ о наказании за насилия по отношению к мирному населению Германии. Это часть нашей истории, и нельзя забывать, о том, что месть тоже должна иметь предел, и сколь бы справедливой она ни казалась, победитель должен найти в себе силы проявить милость к побежденным.

Наше общество все еще заражено войной, носит в себе войну как вирус, который в благоприятных условиях дает обострение. Сейчас, на Донбассе уже третий год подряд продолжается вооруженный конфликт. Уже не важно, кто сделал первый выстрел в этой войне, страшно то, что она продолжает идти в вялотекущей фазе и по-прежнему уносить жизни. В этом конфликте тоже страдают дети. У них не спрашивали, хотят ли они жить в каких-то «народных республиках», нужны ли им памятники Ленину и вещание зарубежных телеканалов, готовы ли они ради этого отказаться от мира на родной земле, и пустить в свой дом разруху. Да, их родители призвали войну в собственные дома, но это не отменяет трагизма происходящего. Дети Донбасса погибают под минометным огнем обеих сторон конфликта, голодают на территориях, отданных в руки «народных республик», будущего у них нет, их будущее – быть заложниками войны на территории вечной нестабильности, где террор, ужас, голод, нищета и страх обещают поселиться на долгие годы. Эти дети ни в чем не виноваты, хотя, возможно, через 20 лет они вырастут и по традиции развяжут свою войну. Воспитанные в ненависти они будут приучены мстить тем, кого им определили во враги. И этому безумию не стоит ждать конца.

…В 50-х годах моя бабушка и ее сестра уехали из родной деревни. Бабушка окончила медучилище и много лет проработала медсестрой, помогая людям. Ее сестра по окончании мединститута, была распределена в небольшой шахтерский городок в Луганской области, где проработала педиатром более 50 лет. И сейчас на слоне лет, в ее жизнь, опять как в детстве, пришло это страшное слово – война. Можно рассуждать на тему справедливых и несправедливых войн, но для детей войны таких понятий не существует. Они ее молчаливые тени и несмываемые пятна позора на победном знамени, какого бы цвета оно ни было. Дети Великой Отечественной сегодня в большинстве представляют собой больных стариков, морально раздавленных низкими пенсиями и непомерными ценами. Многим из них недоступна медицинская помощь и лекарства, они унижены и выброшены на свалку жизни, как отработанные детали общего механизма. Глядя на них, задаешься вопросом: когда же люди в этой стране наконец поймут бессмысленность войны? Ответ приходит сам собой: никогда. Война не кончится никогда. Мы – страна вечной войны, вечных слез сирот и вдов, страна, в которой целые поколения вычеркиваются во имя политических амбиций «вождей». Страна, где плата за победу становится несоизмеримо выше ценности самой победы.