Эту историю рассказала мне Марина П., жительница Луганска. Она увезла из города своих детей, после того, как на Облгосадминистрацию скинули бомбы:

«Утром 4 июня я со своими тремя детьми и две мои подруги тоже с детьми уезжали из города на автобусе в сторону Харькова. Ехали мы и дрожали, как осиновые листы. Проверяли автобус на всех украинских блокпостах. Не дай Бог, глянуть в окно – сразу поднимались крики, ругань – мы ж тут все шпионы-сепаратисты. Украинские солдаты были все в масках, только офицеры с открытыми лицами. Но было ощущение, что им всем страшно и кричат они на нас, чтобы себя успокоить. Блокпосты укреплены чем только можно – плиты, мешки с песком. Из ближайших кустов торчат дула замаскированной бронетехники.

По дороге, в Сватово, диспетчер автовокзала посадила в автобус без билета трех мужчин. Мужчины были абсолютно не похожие друг на друга – один мордатый здоровяк, второй щупленький, а третий «ну совсем никакой». Видно было, что в сумках везли оружие. Разговаривали на мове и всю дорогу ели мороженое. По разговорам, мы догадались, что это украинские снайперы. И без того насмерть перепуганные пассажиры не только боялись смотреть, но и даже дышать в их сторону.

В Изюме автобус остановили на очередном блокпосту. Этих троих вывели для проверки. Мельком в окно я увидела, что они предъявили какие-то документы с круглой гербовой печатью. Их сразу же отпустили обратно в автобус.

Здоровяк кому-то позвонил по дороге:

- Ну как там у Вас в Киеве? Мы на Харьков сейчас. Ага, приедем поздно, в штабе все будет закрыто уже. Да нам «броники» там забрать надо. Потом в Кировоград поедем, еще в Запорожье надо вопросы порешать и обратно в Луганск вернемся. Или в Донецк. Короче — куда скажут.

Так они с нами до Харькова и доехали.

А потом мы с детьми в Белгород отправились. С нами была еще семья из Славянска. Мать и двое мальчишек. Ехали они совсем без вещей – все что было — на них одето – майка, шорты и шлепанцы. Они рассказали, что всех, кто со Славянска выезжал, на украинских блокпостах заставляли раздеваться до трусов – искали потертости от оружия, военные наколки.

Приютили нас в Белгороде, поселили в детском санатории. Местные жители очень помогли, жалели нас. Одна женщина, что на рынке в Белгороде торгует, прошлась по рядам и продавцы собрали новую одежду, обувь, конфеты, печенье. Мальчишек, что с нами из Славянска ехали — одели, а обувь позвали самим померять и выбрать.

Мне кто-то на телефон 700 российских рублей положил, чтобы могла мужу домой звонить, он в ополчении остался. Помню, кто-то спросил мой номер, а к вечеру смс пришло, что на счету деньги появились. Спасибо добрым людям! Нам сначала только местные помогали, Красный Крест и другие организации позже появились. А горожане даже клубнику нам приносили! Мытую уже и на тарелках!

Были семьи из Славянска с детьми-выпускниками школ. Они надежду не теряли домой вернуться. Звонили в Киев в Министерство, узнавали, как насчет поступления детей в ВУЗы Украины. С ними по началу разговаривали, говорили, что есть распоряжение крымчан принимать, но как слышали, что из Славянска, из трубки неслось: “Вы себе гробы покупайте, а не о поступлении думайте!”

Пенсионеры звонили в Киев в пенсионный фонд, узнать насчет честно заработанных пенсий. Услышав, что они из Славянска отвечали: “У нас в Украине такого города нет” и бросали трубку. Вот так, на Родине нас любят и ждут».

Пассажирский 011 Москва-Луганск

Представилась мне возможность пообщаться и с женщиной, вернувшейся в Луганск 10 июля на московском поезде. Вот ее рассказ от первого лица:

«Поезд из Луганска прибыл на Павелецкий вокзал с опозданием на 10 часов. Вагоны были забиты людьми, у многих в руках, на поводках, в переносках были домашние животные. Пожилого интеллигентного вида мужчину ждала машина скорой помощи и из вагона его вынесли на носилках.

Поезд задержался и с отправлением на Луганск на те же 10 часов, все это время я сидела на вокзале с двумя внучками. Чего я еду в Луганск? Да, сколько можно уже скитаться по знакомым. Душа истосковалась, да и родные-близкие дома остались.

Состав подали на перрон ровно за 7 минут до отправления. Немногочисленные пассажиры, уставшие от ожидания, ринулись в спешке к своим вагонам. Всего было около 14 вагонов и в каждом не больше 10-15 человек. Из нашего до Луганска доехали я с внучками и один паренек, с которым я разговорилась. Молодой человек лет 19-20 отслужил год в войсках МВД в военной части, что находилась в Луганске. Ополченцы взяли эту часть еще в начале лета. Солдатам предложили вступить в ряды ополчения, а тех, кто не захотел, распустили по домам.

Мама того самого паренька сразу же отправила своего единственного сына к родной сестре в Москву, опасаясь, что его накажут за дезертирство. Но пацан выдержал только месяц у тетки и решил вернуться домой — несмотря на все опасности.

- Что ж ты теперь делать будешь, сынок?

- Воевать не хочу. После того, как с нами поступили на Майдане, я украинскому правительству не верю. Нас с ребятами на Киев отправили. Стояли в оцеплении на Майдане. В нас и плевали, и били нас всем, что под руку попадется, а у нас приказ был стоять, во что бы то ни стало. И ради чего?… Ребята с Западной Украины, кто со мной служил, почти все домой уехали. Созванивались мы с ними, переписывались, пока я в Москве был. Их в нацгвардию всех забрали под угрозой военного трибунала. Они-то тут служили, друзья у них тут остались, воевать не хотят со своими! А их трибуналом пугают. Если идти на войну – своих друзей убивать придется. Но я решил, украинское правительство защищать ни при каких угрозах не буду. Если дома и правда, все так плохо, в ополчение пойду.

Помолчал, а потом добавил:

- Я вот сейчас в Луганск еду, а девушка моя в Москву во встречном поезде едет. Боится. Сколько еще ее не увижу.

Поезд наш тем временем приехал в Купянск. Зашли украинские таможенники и пограничники. Все были одеты в бронежилеты. К слову сказать, российская сторона была одета в форму и как-то обошлась и без броников, и без оружия.

Потом поезд пополз в Чугуев, Харьков. Ставили нас на самые дальние пути. Выходить из вагонов не разрешали. После Харькова катались мы по всей Харьковской области, потом по Днепропетровской, заехали в Павлоград. По дороге пропускали все товарняки и электрички, постояли на всех захолустных полустанках. Свет в вагонах, постоянно выключали, в окна сказали особенно не высовываться и сидеть от них подальше. Проводница сказала, что не имеет права объявлять нам названия остановок, будет наша станция, она и предупредит. В Днепропетровске к нам в вагон подсели 4 человека в военной форме. И поезд впервые набрал хорошую скорость… Минут через 40 они вышли в чистом поле. И мы опять поехали через Харьковскую область, но поезд уже летел как сумасшедший, наверно, чтобы мы из окна расположение их войск и блокпостов не успели рассмотреть. Возили нас, возили во всем городам и весям, ехали мы ночь, день и еще ночь, в Луганск около 4 часов утра приехали. А тут как раз все гремит, взрывается, в общем, вернулись на Родину. Добро пожаловать домой».