Сегодня, 8 марта, в Международный Женский день, так и распирает что-нибудь написать про украинских женщин, тем более, что в Украине это, по всей видимости, это последнее его празднование. Депутат Верховной Рады от галичанской “Самопомощи” Оксана Сыроид выступила с инициативой избавиться от 8 марта, праздника, который учредили Роза Люксембург и Клара Цеткин. “Запрета” Деда Мороза ей мало. Теперь надо еще лишить панночек мимоз. Ранее против Международного женского дня активно выступала Ирина Геращенко, но теперь инициативу постаревшей пресс-секретарши Ющенко подхватила вице-спикер Рады.
По мнению Сыроид, в меню национальных праздников должны остаться только день гидности, день флага, день вышиванки, день гимна, день рождения Бандеры. Все остальные праздники есть «совок» и сепаратизм, и должны быть запрещены.

Ну да, ну да, героических женщин в “правильной” истории Украины немного, приходится за уши притягивать. Да и настолько они блеклые на фоне большевистских комиссарш и советских комсомолок, что просто неприлично как то становится. Как говорят злые языки, на безрыбье и сам раком встанешь. К 8 марта никого не пришьешь. Значит, отменят праздник, дабы аналогий у населения не возникало. Но, с другой стороны, как без женщин то?
Майдан подарил нам героическую Таню Черновол, психопатку. Такую возвеличивать опасно. Есть правда серьезная Ольга Богомолец, но у той совесть еще осталась, может чего-нибудь не то ввернуть при случае. Куда легче с мертвыми. И молчать будут, и приписать им можно все, что в голову взбредет. Но и таких выбор, увы, невелик. На ум только Олена Телига приходит, героически в Бабьем Яре расстрелянная в феврале 1942-го. “Националистка”, член ОУН, да еще поэтесса к тому же. Предвосхищаю ренессанс поклонения сей даме. Поэтические ее достоинства мы рассматривать не будем, как ни возвеличивай их, посредственностью она была, посредственностью и останется. А вот к ее жизненному пути присмотреться стоит, ибо есть в нем некое белое пятно.

К белым пятнам в биографии деятелей ОУН нам привыкать не впервой. Например, совершенно выпадает из виду, чем это Шухевич занимался в 42-м в Белоруссии, на чужбине. Обходят всячески этот момент свидомые историки. А в случае с Телигой вопрос о времени ее вступления в ОУН покрыт мраком. Правда, любимая либералами Википедия намекает на сей решительный шаг Олегу Ольжичу-Кандыбе, с которым, как утверждает Википедия, Олена познакомилась в декабре 39-го года в оккупированном нацистской Германии Кракове, и тут же вступила в ОУН: “В декабре 1939 года в Кракове Елена Телига познакомилась с Олегом Ольжичем (Кандыбой): тогда же вступила в Организацию Украинских Националистов (ОУН), где тесно сотрудничала с ним в культурно-образовательной референтуре. “

Но вот предыдущий массаж вступает с этим предложением в некое несоответствие: “ В 1937 году, выступая перед Украинской Студенческой общиной в Варшаве, Телига выражает свое восхищение фашистскими движениями в Европе: «Любить свое дело превыше всего, смотреть на нее как на саму жизнь, отдаваться ему с радостью — эту большую правду хорошо поняли нации, которые растут и крепнут на наших глазах,— Италия и Германия. ”
Что то нам недоговаривают. С такими взглядами Телига непременно должна была попасть в объятия ОУН раньше. Проследим за ее биографией.

Родилась 8 июля 1906 года в селе Ильинском под Москвой в интеллигентной семье. Отец, Иван Афанасьевич Шовгенов, – крупный специалист по гидротехнике, мать, по всей видимости домохозяйка, дочь священника. Когда девочке было пять лет, Шовгеновы переехали в Петербург. После революции, с 1918 года семья живет в Киеве. Это и неудивительно. К гетману Скоропадскому от власти большевиков тогда рванули многие. В Киеве Елена учится в Женской гимназии Александры Дучинской, где начала изучать украинский язык. Училась Елена посредственно, и украинскому учить ее как следует стал уже позже ее будущий муж, кубанский казак и музыкант Михаил Телига, с которым она познакомилась в 1925 году в эмиграции. Дело в том, что ее отец после низложения петлюровцами Скоропадского остался верен УНР, и занимал административные посты. После падения УНР в 1920 году он был вынужден эмигрировать в Чехословакию, куда весной 1922 года удается выбраться из советской Украины матери Елены вместе с детьми. Семья осела в Подебрадах, где Иван Шовгенов стал ректором Украинской хозяйственной академии.
В Чехии Елена сначала получает аттестат, а потом заканчивает историко-филологическое отделение Украинского пединститута в Праге. Именно в Чехии происходят ее первые литературные опыты. Впрочем, никакого успеха ее творчество не имеет. В 1929 году Олена перебирается в Польшу, но и там влачит жалкое существование, перебиваясь случайными заработками. Литературная деятельность не приносит ей ни известности, ни денег.

телига
Олена Телига

Все переменилось в 1933 году, когда Олена Телига знакомится с маститым пятидесятилетним главным редактором солидного львовского журнала “Вестник” Дмитрием Донцовым. Да-да, тем самым, теоретиком украинского национализма и отцом так называемого украинского национализма интегрального, ставшего по сути программой украинских нацистов. Кто-то из друзей семьи Шовгеневых тайком отправил литературные опыты не совсем уже юной поэтессы в донцовский «Вестник», стихи неожиданно пришлись по душе главному редактору, он их опубликовал и возжелал познакомиться с начинающей поэтессой лично. Донцову было пятьдесят лет, Олене – 27 лет, с женой, Марией Донцовой-Бачинской, отношения были прохладные, что не мешало им, однако, вместе издавать “Вестник”, а на то, что Олена была замужем, Донцову было наплевать. Мгновенно вспыхнул роман, и Олена превратилась сначала в “милое создание”, а затем и в раскрученную поэтессу!

телига и донцов
Дмитрий Донцов и Олена Телига

Общение с Донцовым было не только “поэтическим”. Олена, как и многие “вестниковцы”, стала его товарищем по борьбе. “Вестниковцы” были не просто украинскими националистами, но и членами подпольной организации ОУН. Когда Телига вступила в ряды оуновцев доподлинно не известно, но несомненно, что это произошло до встречи в 1939 году с Олегом Ольжичем-Кандыбой. Скорее всего, Ольжич очертил перед Оленой некие новые перспективы, в “культурно-образовательной референтуре”. Судя по всему, Олена имела разносторонние амбиции, и если Донцов вывел ее в поэтессы, то новый любовник сулил перспективы в общественной деятельности, а может быть и пост в будущем украинском правительстве, после изгнания немцами большевиков. Дама клюнула на перспективы, и в октябре 1941 г в обозе германской армии она едет в оккупированный нацистами Киев, где организовывает Союз украинских писателей, сотрудничает с оуновской (мельниковской) газетой «Украинское слово» и издает еженедельник «Литавры».Н емецкая оккупационная власть предоставляет ей для работы отдельное помещение на улице Трехсвятительской, 23.

В 1942 г. отношения между ОУН и нацистами испортились (почему, до сих пор загадка, а может быть, просто рассказывать нельзя), украинские издания былы закрыты, их сотрудники арестованы и впоследствии расстреляны в Бабьем. Олена Телига разделила вместе со всеми эту печальную участь. Это произошло 22 февраля 1942 г. Вместе с ней на казнь добровольно пошел ее верный муж Михаил Телига. Существует еще одна версия гибели Олены Телиги. Бывший бургомистр Киева Л. Форостовский утверждал, что Олена Телига не дождалась казни, перерезав себе вены в тюремной камере, после чего была захоронена на Лукьяновском кладбище.

Донцов, когда узнал о смерти бывшей любовницы, очень скорбил и обвинил в этом “мельниковцев”, затянувших Олену в свою авантюру. Как будто не он сам дал первый о роковой толчок в ее судьбе.
А Ольжич пережил Олену ненадолго, всего на 2 года. За это время он успел жениться сам. Скорбел ли он по Олене, история умалчивает.

Р. Полетов