папачос

Предыдущая глава здесь http://трымава.рф/?p=29736

Во время длительного плавания устают не только моряки, но и пассажиры. И если первые устают от работы, то вторые – от безделья. Поэтому вторые развлекаются всеми доступными способами. Самый распространенный – беседы. Причём, собеседники на корабле могут быть такие, которые в обычной жизни никогда бы не стали бы длительно общаться. Как ни странно, в таких ситуациях обе стороны узнают много нового и расширяют кругозор.

 

И во время плаванья в Европу и теперь, во время возвращения из Европы, у меня был почти один и тот же состав собеседников. Больше всего мне пришлось общаться  с двумя придворными врачами, отправившимися со мною в это путешествие. Причём второй из них был русский токсиколог. Собственно, это благодаря ему я в данный момент был жив и относительно здоров. Как оказалось, мои службы безопасности достаточно давно уговорили его переселиться из России и постоянно находиться возле меня. Интересным совпадением было то, что он был однокашником бывшего любовника нынешней аргентинской королевы Маргариты Трондайк. Более того, ещё будучи слушателем  Императорской Медико-Хирургической академии, пару раз танцевал с ней на балу. И даже её ныне покойных  мужей мельком видел и немного общался. Про Санкт-Петербург он рассказывал много и с упоением. Первоначально я планировал посетить этот город для лечения и налаживания контактов с правительством и императорским домом. После бесед с ним я решил выделить время и для ознакомления с городом, и, главное,с пригородами.  И выполнил это решение. И не пожалел!

 

Вторым совершенно неожиданным собеседником была одна из нянек, приставленных к принцессе Чите. Как оказалось, эта индианка её прабабушка. Впрочем, она отнюдь не выглядела на свои «за пятьдесят». Впервые увидев её со спины, я оценил её возраст как «за тридцать». У меня даже мысль греховная мелькнула. Пока не разобрался, что к чему. Когда разобрался –густо покраснел.

 

Оказалось, она родом из Боливии. Происходит из семьи потомственных целителей. Её родственники имели весьма неплохую (для столь бедной страны) практику на юге, недалеко от границы с Парагваем. Когда некоторых банкиров стало не устраивать, что Парагвай строит общество, в котором власть банкиров будет весьма ограничена, они обратили внимание на это англичан, также недовольных резким промышленным ростом и независимой политикой небольшого государства. Поэтому было принято решение о полном уничтожении населения Парагвая. Так сказать, что зараза (идея о том, что без банкиров живётся лучше) дальше не пошла. Понятно, что ни англичане, ни, тем более, банкиры, лично никого не убивали. Для этого организовали союз из Бразилии, Аргентины и Уругвая. Впрочем, поначалу две провинции Аргентины, на примере соседей-парагвайцев видевшие, что новая жизнь действительно лучше, воевали против своей страны. Несмотря на лучшее вооружение и обучение армии, Парагвай через 6 лет изнурительной войны просто задавили числом. Впрочем, даже после гибели президента и официального окончания войны партизанская война продолжалась ещё 6лет, до самого окончания оккупации. Дальше продолжать оккупацию было слишком накладно,  да и бессмысленно. Тотальный геноцид состоялся. Если до войны в Парагвае официально проживало 1340тыс человек, то после войны осталось менее 10 тысяч мужчин, теоретически годных к службе в армии. Если считать всех, от 15 лет до старцев, то набиралось 28 тысяч (считая больных, калек и раненых, а также прочих некомбатантов) на 104 тысячи женщин и 84 тысячи детей. Огромное количество детей погибло как с оружием в руках, так и без оного. Одним из них должен был стать и будущий муж Анхелины, Джозеф.

 

На момент начала войны ему было всего 2 года. Когда война официально закончилась, ему было 8 и он уже занимался  разведкой и диверсиями. К концу оккупации  ему было уже 14 лет и под его непосредственным началом находилось более сотни человек. А весь завязанный на него кусок нелегальной сети затрагивал тысячи людей. На войне взрослеют быстро. Незадолго до конца оккупации ему просто не повезло, и он получил шальную пулю небольшой стычке с бразильским патрулём. Тогда его отряд отступил в пределы Боливии. Единственная доступная помощь – это помощь индейских целителей. Анхелине тогда было тоже 14 и она помогала своему отцу ухаживать за раненым. После окончания войны выяснилось, что Джозеф отнюдь не разорён, как казалось. Хотя почти всё его имущество находилось на той территории, которая  была аннексирована Аргентиной, и давно обрело новых хозяев, кое-что удалось сохранить. Отец и дед Джозефа погибли. Однако остался живым (хотя и искалеченным) один из их соратников. Он нашёл Джозефа и сообщил, как найти несколько тайников с оружием, патронами и золотом, которые были заложены до и во время войны  отцом и дедом Джозефа .  В одном из тайников была найдена карта, которая указывала ещё на один тайник, находящийся в родовом имении Джозефа.

 

Имение давно приобрел аргентинец. Его сын, молодой Леонсио Санчес, в это время почти постоянно жил в этом имении.  Во время и после войны он помогал своему  отцу организацией скупки недвижимости и металлолома на оккупированных территориях. Но почему-то основная часть купленного металлолома оказалась промышленным оборудованием парагвайских заводов. Это оборудование было законсервировано до конца войны. Кроме того, частично были сохранены и кадры этих старых заводов. Разумеется, большинство этих людей были и\или стары, больны, искалечены. Однако они, не имея возможности полноценно работать, могли организовать работу и научить молодёжь. Так вот Леонсио Санчес занимался созданием производств в районе пересечения новой границы Аргентины, Парагвая и Боливии. Дело в том, что в области Чако граница между  Боливией и Парагваем не была точно установлена. Поэтому у аргентинского аристократа, имеющего  достаточно количество вооружённых людей, была возможность развернуть серьёзное нелегальное производство на спорных землях.

 

Одним из таких производств было изготовление оружия. Чтобы не светиться с большими объёмами перевозок, ставка была сделана на изготовление эксклюзивного товара. Реализовывалось оно в Буэнос-Айресе, в комиссионном магазине, формально принадлежащему даже не Санчесам.  Через  этот же магазин и другие магазины сбывалась и другая продукция. Боливия имела и селитру для пороха, и  медь и свинец для пуль, и железную руду для собственно оружия. Причём Санчес весьма наплевательски относился к авторскому праву. Периодически бывая и в Европе и в САСШ, он и его люди покупали интересные новинки. Затем парагвайцы на заводе творчески перерабатывали проект и пускали его в серию. Чаще всего клеймилось оно как изготовленное в Парагвае до начала  Парагвайской войны. Когда прогресс шагнул слишком далеко вперёд, придумали и другие способы легализации контрафактной продукции.

 

Заниматься подобными делами, не имея  серьёзной службы безопасности, просто нереально. Поэтому Джозефа, устроившегося на работу в своё бывшее имение достаточно быстро вычислили. Леонсио Санчес велел не трогать «работничка»,  а продолжать наблюдение и сбор информации. А вот когда у него всё было готово для вскрытия тайника и исчезновения, его и его помощников взяли на горячем. Обошлось без стрельбы. Джозеф и Леонсио договорились  о дальнейшем сотрудничестве. В принципе, у Леонсио не было другого выхода. Ибо даже спустя 8 лет после официального окончания войны и в захваченных Аргентиной и даже в двух старых аргентинских провинциях, в начале войны воевавших против Аргентины на стороне Парагвая, до сих пор было не спокойно.

 

Клочки этой информации были мне известны и ранее. Но только во время плаваний они собрались в целостную и полную картину. Казалось бы…

 

 

Loading...