Про судьбу 7-го механизированного корпуса РККА написано немало. В основном в связи с его участием в печально знаменитом Лепельском контрударе начала июля 1941 года, где корпус был разбит немцами, выведен в тыл и, в конечном счете, расформирован. Командовал корпусом генерал-майор Виноградов Василий Иванович, а по прибытии на фронт из Московского военного округа он был передан 20-й армии генерал-лейтенанта Курочкина. Действовал корпус неудачно, в основном из-за наличия в нем устаревших танков со слабой броней, а также подавляющего превосходства в воздухе 8-го авиакорпуса Люфтваффе, которым командовал знаменитый Вольфрам фон Рихтгофен. Но были и другие мнения о причинах неудачи. От бездарности командующего Западным фронтом маршала Семена Тимошенко до неумения штабов планировать операции и организовывать взаимодействие с пехотой и артиллерией. Оценка действий маршала Тимошенко не входит в задачу данной статьи, а вот насчет всего остального стоит поговорить особо, ибо, как говорил Сталин, кадры решают все. А у нас неудачи 1941 года часто списывают на кадровый голод и нехватку опытных командиров после сталинских репрессий 1937-1938 годов. Еще частенько критикуют систему управления РККА, когда командующие фронтами и армиями любое свое решение должны были согласовывать с Генштабом и Ставкой. На это требовалось время, после чего следовало удивление, как это немцы умудрялись всегда опережать РККА на шаг. Мнение о том, что в Геншабе, или даже в самой Ставке, сидел немецкий агент, который оперативно снабжал германское командование сведениями о намерениях командования РККА, широкого развития до сих пор не получила, хотя наличие немецкой агентуры в Генштабе не отрицает даже такой хулитель РККА, как Борис Соколов. И в действиях 7-го мехкорпуса был момент, который косвенно указывает на немецкую агентуру.

Но , обо всем по порядку. 7-й мехкорпус назывался “придворным” потому, что располагался в Москве и ее непосредственных пригородах. “К началу войны управление корпуса и 1-я моторизованная дивизия дислоцировались в Москве, 14-я танковая дивизия в Кубинке, 18-я танковая дивизия в Калуге. К началу войны корпус был сравнительно неплохо укомплектован: личным составом на 85 %, на 51 — 69 % танками, 75 — 77 % автотранспортом, 49 — 57 % тракторами и на 100 % артиллерией. При этом техническое состояние материальной части было вполне удовлетворительным” (Википедия)

Корпус был постоянным участником парадов на Красной площади, в нем служил командиром батареи 14-го гаубичного полка 14-й танковой дивизии Яков Джугашвили, сын Сталина. На этом вся “придворность” заканчивается.  Корпус практически не вылезал из Алабинских лагерей, где непрерывно занимался боевой и тактической подготовкой, и представлял собой одно из самых боеготовных соединений РККА.

С началом войны 14-й мехкорпус был выдвинут на фронт. В том хаосе, которых происходил на советских железных дорогах в те дни, отследить перемещения дивизий корпуса не представляется возможным. Известно лишь, что 26 июня управление корпуса прибыло в Смоленск. Там командованием 20-й армии ему было поставлена задача силами 1-й мотострелковой дивизии прикрыть Оршу, а танковые дивизии сосредоточить в районе Витебск-Рудня-Орша, в так называемых “Смоленских воротах”, в междуречье Днепра и Западной Двины. Этот приказ был выполнен. Более того, у корпуса было несколько дней для рекогносцировки местности, на которой ему предстояло обороняться. По замыслу командующего 20-й армии танковые корпуса должны были находиться сзади линии пехотных дивизий, и в случае прорыва ее немецкими танками ликвидировать их встречными ударами. К слову, именно так была впоследствии организована в 1943 году оборона на северном фасе Курской дуги, где 2 танковая армия действовала сзади пехоты 13 и 70 армий. А если учесть, что начальник штаба 7-го мехкорпуса в июле 1941 года к июлю 1943 года уже занимал пост начальника штаба Центрального фронта, то мы имеем все основания предполагать, что он был причастен к разработке этого весьма разумного плана.  На тот момент генерал-армии Павлов был уже снят с должности командующего Западным фронтом, и временно его обязанности исполнял генерал-лейтенант Еременко, весьма разумный генерал, окончивший войну командующим 4 Украинским фронтом.

Но, 4 июля на фронт прибыл новый командующий, маршал Тимошенко, и все переиграл. На сегодня точно не известно, кто был автором нового плана. Скорее всего Тимошенко просто выполнял указания Ставки, членом которой он, до речи, являлся. А может быть, ему новый план маршал Шапошников подсказал. Известно, что 10 июля Шапошников находился в Гнездово, в штабе Западного фронта, куда Курочкин привез отчет о результатах Лепельского контрудара. Вскоре Шапошников возглавит Генштаб, и именно в период его руководства Генштабом русская армия потерпела самые тяжелые и позорные поражения в своей истории: Киевский, Вяземский, Брянский и Бердянский котлы. Я далек от того, чтобы обелять маршала Тимошенко, но не могу понять, почему никто из военных историков не задает вопросы по деятельности маршала Шапошникова. Ворошилов, Буденный и Тимошенко у нас записные бездарности, вышедшие из гражданской войны, Жуков, Рокоссовский и прочие маршалы Победы – мясники, завалившие немцев трупами советских солдат, а вот Шапошников как бы всеобщий любимец, про него только хорошее….

Однако, возвращаемся на фронт. Маршал Тимошенко решил контратаковать немецкие танковые дивизии оставшимися в распоряжении Ставки двумя мехкорпусами – 7-м и 5-м.  5-й мехкорпус состоял в 19 армии Лукина и частично уже был на Западной Украине в составе так называемой группы Лукина. Его, как и всю 19-ю армию перенаправили на Западный фронт на создание нового фронта вместо погибшего в Минском котле. 5-й мехкорпус тоже передавался 20-й армии Курочкина, прибыл на место с опозданием и его удар был совершенно рассинхронизирован по времени с ударом 7-го мехкорпуса, что явилось одной из главных причин неудачи Лепельского контрудара.

Если 5-й мехкорпус должен был по плану Тимошенко наступать на Лепель из района Орши, то 7-й мехкорпус выдвигался из района южнее Витебска по шоссе на Бешенковичи. Корпуса должны были наступать практически без поддержки мотопехоты, не за линией обороны, а перед ней. Учитывая, что немецкая мотопехота отстала от танков в районе Минска, план Тимошенко обрекал наших танкистов на лобовое столкновение с немецкими. Находившаяся в составе 7-го корпуса 1 московская моторизованная дивизия была брошена 30 июня затыкать брешь у Борисова, действовала самостоятельно и достаточно успешно. Командиру дивизии полковнику Якову Крейзеру была поставлена задача удержать рубеж реки Березины и не допустить прорыва танков Гудериана к Орше.

схема лепельского контрудара

Вот мы и подошли к первой персоналии из командного состава 7-го мехкорпуса. Полковник Яков Крейзер, уроженец Воронежа, еврей. Войну окончил генерал-полковником, командующим 51-й армии. Самый титулованный еврейский военачальник РККА времен Великой отечественной войны. Действовал жестко и умело. Войска под его командованием дрались стойко. Оборону на Березине не удержал, поскольку еще до подхода его дивизии немцы захватили мост через Березину и плацдарм. Но два дня держался, нанеся Гудериану немалый урон. После этого неделю отступал к Орше, активной обороной мешая быстрому продвижению немецких танков. Обычно ночью дивизия оставляла позиции, отходя на новый рубеж, а утром немцы били по пустому месту, после чего попадали под убийственный огонь танков и артиллерии дивизии Крейзера на новом рубеже обороны. Видимо маневры под Алабиным не прошли даром. Немецкие самолеты сбрасывали над расположением дивизии листовки с призывом поступить с командиром Янкелем Крейзером так, как следует поступать с еврейскими комиссарами – шлепнуть и перейти на сторону Вермахта.  8 июля 1-я мотострелковая усиленная танковым полком провела контрудар по местечку Толочин, выбив оттуда немцев. В этом бою, согласно воспоминаний Крейзера, было взято в плен 800 солдат и офицеров, захвачено 350 автомашин и знамя 47-го берлинского танкового корпуса. Этот факт подтверждается генералом Еременко, немцами же нет. По их сводкам бои за Толочин 8 июля не упоминаются. Но, так или иначе, Крейзер за свои действия первым из старших офицеров РККА стал героем Советского Союза. В бою 12 июля он был ранен и отправлен в Москву в госпиталь, откуда вышел генерал-майором и Командующим 3-й армией, с которой осуществил прорыв из окружения в октябре 1941 года. Крейзер дважды за войну подвергался опале, но затем восстанавливался в должностях.

крейзер с женой
Яков Крейзер с женой

12 июля, как уже упоминалось, командующий 1-й московской мотострелковой дивизии полковник Крейзер был ранен и сдал командование своему заму, полковнику Глуздовскому. Через несколько дней дивизия попала в окружение, и только в конце месяца ему удалось вывести к своим ее остатки. Глуздовский, как и Крейзер, окончил войну командующим армией. 6-я армия Глудзовского с 13 февраля 1945 осаждала город-крепость Бреслау в Силезии. Взять город Глуздовский не смог, защитники Бреслау сдались только 6 мая 1945 год, когда Берлин уже пал, а до капитуляции Германии осталось всего 3 дня. Держались до конца. Почти 4 месяца. У нас не любят это вспоминать.
Глуздовский В

А начинал Великую Отечественную Глуздовский полковником, заместителем командира дивизии по боевой подготовке.

1-я мотострелковая дивизия на момент Лепельского контрудара действовала отдельно от 7-го мехкорпуса. Действовала удачно, в отличие от действий 14-й и 18-й танковых дивизий на Лепельском направлении. Лепельский контрудар с самого начала был авнтюрой. 14-я танковая дивизия имела 24 КВ-1, 29 Т-34, 176 БТ-7, 16 огнемётных танков, 18-я танковая дивизия — 10 КВ-2, 187 Т-26, 54 огнемётных танка, 11 БТ-7.  Танки Т-26 и БТ-7  были устаревшими, с легкой броней, которая прошибалась снарядами артиллерии любого калибра. Соперничать с немецкими Т-3 и Т-4 они не могли, тем более в лобовом столкновении, на который обрекли 7-й корпус.

Сегодня Лепельское танковое сражение пытаются возвести в ранг одного из крупнейших стражений ВОВ, где 1400 советских танков противостояли 400 немецким, хотя простой арифметический подсчет говорит о наличии в 7-м корпусе 500 танков, а о составе 5-го корпуса точных сведений нет, кроме того, что известно, что часть танков была отправлена на Юго-Западный фронт. Еременко считает, что у немцев было около 1000 танков. В этом случае было примерное равенство по количеству. По факту же преимущество немцев было подавляющим в связи с господством в воздухе Люфтваффе, эффективно уничтожавшим наши танки еще на марше. Кроме того, наши корпуса усилиями Тимошенко загоняли в ловушку.

По замыслу командования Западного фронта обе танковые дивизии 7-го мехкорпуса, и 14-я, и 18-я, должны были наступать южнее Витебска через Бещенковичи на Лепель через узкое 6-ти километровое дефиле между Западной Двиной и Островенским озером. Дефиле прорезается речкой Черногостницей, где немцы приготовили встречу. Были оборудованы позиции противотанковой артиллерии, вкопаны в землю танки. По сути, немцы приготовили ту же встречу, что и Катуков Гудериану в октябре 1941 под Мценском. Маршал артиллерии Василий Казаков, на то время в чине генерал-майора командовавший артиллерией корпуса с горечью вспоминал, что сделала с танками 14-й дивизии немецкая артиллерия. В своих мемуарах он находит причину неудачи в том, что господствовавшая в воздухе немецкая авиация увидела движение к Черногостице наших танковых колонн и сообщила об этом своему командованию. На мой взгляд, это было заблуждением. Движение 18-й дивизии на Сенно, которая дала крюк аж в 100 километров, почему то немецкой авиацией не было обнаружено, и нападение на Сенно 6 июля стало для немцев неожиданностью.

А произошло вот что. И тут мы раскрываем еще одну персоналию. Начальником штаба у Виноградова был полковник Михаил Сергеевич Малинин, танкист, в отличие от пехотинца Виноградова. Он отсоветовал командиру корпуса наступать на Бещенковичи сразу обеими дивизиями по одной дороге, и предложил одну из дивизий, а именно 18-ю танковую Ремизова пустить в обход на Сенно, с чем Виноградов и согласился, приняв инициативу на себя и не поставив в известность вышестоящее начальство. В результате 14-я танковая на рубеже Черногостицы подверглась погрому, а 18-я выбила неожиданной атакой немцев из Сенно и держалась там 2 дня. Городок несколько раз переходил из рук в руки и победа колебалась до тех пор, пока к одному из противников не подойдет подкрепление. 5-й мехкорпус со своим ударом опоздал, а к 17-й немецкой танковой подошла в помощь 12-я танковая и наших из Сенно выбили. Виноградов со своей стороны прекратил бесплодные атаки на Черногостице и пытался перебросить 14-ю танковую к Сенно, но было уже поздно.

Дальше был отход, потом беспорядочный отход. Понесший огромные потери корпус подвергся расформированию, Виноградов был назначен командующий тылом 20-й армии, а штаб корпуса отправили на усиление в группу генерала Рокоссовского, который до того момента штаба не имел.

И вот здесь уместно привести оценки действий 7-го мехкорпуса в Лепельском контрударе. Командующий 20-й армией Курочкин в донесении маршалу Тимошенко писал, что причина провала в плохой работе штабов, не эффективно управлявших войсками и из рук вон плохо организовавших взаимодействие танков с артиллерией и пехотой (которой не было).  Из издания в издание, включая Википедию, ходит якобы высказывание на допросе попавшего в плен сына Сталина, капитана Якова Джугашвили, что “Неудачи русских танковых войск объясняются не плохим качеством материала или вооружения, а неспособностью командования и отсутствием опыта маневрирования… Командиры бригад — дивизий — корпусов не в состоянии решать оперативные задачи. В особой степени это касается взаимодействия различных видов вооруженных сил«. Запомним эти слова. И сверху, от командарма, и снизу, от капитана идет сетование на плохую работу штабов, их неумение управлять штабами. Похоже, такое мнение господствовало в те дни в армии. Известно, что Константин Рокоссовский был крайне недоволен, когда узнал, кого ему прислали. Недоволен под тем предлогом, что ему в штабе нужны пехотинцы, а не танкисты, хотя есть все основания полагать, что до него дошли слухи о “виновниках” Лепельского погрома.

Дальше же произошло следующее. Поздно ночью 22 июля Рокоссовскому представили полковника Малинина, как начальника штаба его группы, и генерал-майора артиллерии Казакова, как начальника артиллерии группы. Рокоссовский их не выбирал. Прислали и все. С этими людьми будущий маршал Победы провоевал всю войну и был чрезвычайно доволен обоими. И возникает законный вопрос: “Они под Лепелем воевать научились, или раньше умели?” Как и полковник Крейзер со своим заместителем Глуздовским. Похоже, что и раньше умели, а под Лепелем их просто подставили и сделали крайними. Слава богу, что в неразберихе и потерях 41-го года у нас дорожили теми кадрами, которые не угодили в окружение. А так могли бы и к стенке поставить.

На этой фотографии Малинин докладывает обстановку Рокоссовскому

рокоссовский-малинин

А на этой командующий 16-й армией генерал-лейтенант Рокоссовский со своим начштаба генерал-майором Малининым (крайний справа) и начартом армии генерал-майором артиллерии Казаковым (крайний слева).
рокоссовский малинин казаков

Штаб во главе с Малининым считается лучшим штабом уровня армия-фронт 2-й мировой войны. Именно он разработал Берлинскую операцию, а по Берлину били пушки Казакова. Не говоря уже про северный фас Курской дуги, Белорусскую операцию и т.п.

А Виноградов дослужился до генерал-полковника, начальника тыла РККА. Тоже приличная карьера. А все начиналось с кузницы кадров 7-го “придворного” корпуса
виноградов
А здесь генерал армии Крейзер, командующий курсами «Выстрел» принимает парад
крейзер принимает парад
Ниже маршал артиллерии Казаков
маршал казаков

Loading...