ОТ АДМИНА:  ТОЧКА ЗРЕНИЯ РЕДАКЦИИ САЙТА НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО СОВПАДАЕТ С ТОЧКОЙ ЗРЕНИЯ АВТОРА.

 

Почему именно ЛНР? Наверное потому, что моя собеседница оттуда. Она приехала всего на один день и уже через 16 часов поезд увезет ее обратно. Сначала на «подконтрольную» территорию, куда еще ходят поезда, а дальше – автобусом через Россию на «неподконтрольные» земли самопровозглашенной республики. В наших краях она по делам, это дальняя родственница, с которой мы не виделись уже давно. О многом хочется поговорить, но времени в обрез. Пытаюсь как можно больше расспросить о Донбассе, как будто это другая планета, и у прибывшего оттуда не терпится выяснить, а как там обстоит дело с разумной жизнью. Есть ли разумная жизнь на Донбассе, или хотя бы ее следы?

Для нас, жителей Центральной Украины, Донбасс в какой-то мере уже стал другой планетой. Два года изоляции на территории самопровозглашенных республик способны до неузнаваемости изменить людей, сделать их чужими для вчерашних соотечественников. Моя родственница – человек пенсионного возраста. В Луганскую область она попала по распределению много лет назад. Шахтерский городок для нее, уроженки российской глубинки, стал родным домом. Референдум весной 2014 поддерживала «вместе со всеми». Говорит, что по убеждениям. Скорее всего, так и было. А потом началась война. Частный дом разбомбили, она чудом осталась жива, потому что в тот момент была вне дома, и вскоре вынуждена была уехать. Как и многим переселенцам, ей удалось устроиться на украинской территории, и получить пенсию. Время от времени она продолжает ездить домой, на Донбасс, где живет у знакомых и надеется, что развалины собственного дома и сада еще можно будет отстроить. Возможно, с таким же чувством тот, кто был похоронен заживо, возвращается к месту своего погребения.

Луганская область или ЛНР? Независимая республика или восточный регион Украины? Разговор перескакивает с одного на другое, начиная с вопросов международной политики, заканчивая ценой на картошку. Моя собеседница во многом типичный житель своего региона, что дает возможность в какой-то степени понять этих людей. А понять ой как хочется. Понять хотя бы то, почему этим людям так не нравилась мирная жизнь, что они предпочли взяться за оружие? Понять, чего они добились в итоге, и на что теперь имеет право народ в «народной» республике? И если бы можно было вернуть время на два года назад, с каким чувством они пошли бы на референдум, зная, что ценой этой лжесвободы будет разруха и смерть? Моя собеседница, чувствуя провокационные вопросы, уходит немного в сторону.

- Мы поднялись за то, чтобы на нашей земле был русский язык – говорит она. – Мы не хотели прислуживать хунте.

Поезда с украинизаторами, едущими Донбасс, с целью насильно заставить население говорить на украинском языке, и заодно перекрасить лавочки в желто-синий цвет, были страшилкой весной 2014. Страшилки живучи. Страшилкам и сказкам люди верят в любом возрасте. Особенно, если эти сказки рассказаны умелыми сказочниками-пропагандистами. Разруха, нищета, голод, бомбежки, ежедневный страх за свою жизнь и жизнь близких – наверное это именно та цена, которую стоило заплатить за то, чтобы вывески на вино-водочных магазинах, главных «достопримечательностях» Донбасса, были написаны на русском языке. Нам это сложно понять.

- Уровень жизни заметно ухудшился с довоенным периодом. Продукты страшно дорогие, на социальные пособия, которые выплачивает Россия ничего нельзя себе позволить. Зато есть дешевый газ и электроэнергия – сокрушается собеседница, и на ее лицо падает тень разочарования.

Я не уточняю, какой смысл в дешевом газе на плите, если нечего на ней готовить. Мне интересно только одно. За это стоило воевать? Как выясняется, население хоть и возмущено высокими ценами, но выступать против боится. Протестные настроения в ЛНР пресекаются несколькими выстрелами в сторону протестующих. Поэтому там все всем довольны. Люди предпочитают молча сносить полуголодное существование и не рисковать. С инстинктом самосохранения не поспоришь.

Когда-то все начиналось красиво. С красивых речей, с призывов «перестать кормить Киев», со страха перед бандеровцами, с неприятия власти, пришедшей в результате государственного переворота на Майдане. Мотивы населения Донбасса можно понять. Народ хотел лучшей жизни. Народ позвал на свою землю освободителей, в результате пришла разруха, смерть и нищета, а вместо обещанной свободы – изоляция.

- Вы бы хотели, чтобы ваш регион снова оказался в составе Украины? Снова стабильные пенсии и зарплаты, продукты в магазинах, работающие больницы и аптеки, свобода перемещения по стране?

Ответ моей собеседницы поражает:

- Нет. Мы не хотим в состав нынешней Украины, мы хотим ту Украину, какой она была при Януковиче.

Местных боевиков, укомплектованных из числа обитателей наркопритонов, тюрем и помоек, собеседница называет просто — «наши ребята». Забывается о том, как «наши ребята» получив в руки оружие в первые месяцы конфликта, грабили, насиловали и убивали мирное население с жестокостью, с которой может посоревноваться какое-нибудь африканское Сомали. Ради понравившейся «тачки», «хаты», или просто забавы ради, представители новоявленной власти «народных республик», истребляли тех, у кого не было в руках оружия, кто неспособен был защитить сое имущество, жизнь. Сильный пожирает слабого. Этот чудовищный закон природы всякий раз проявляет себя в человеческом обществе, когда рушится государственность, исчезает законность, а единственной формой правления становится хищная воля разнузданного плебса. Но моя собеседница не хочет об этом говорить. Если на чужой улице, в чужом доме, в чужой семье несчастье, зачем об этом говорить, пусть каждый думает за себя. Проще оправдывать преступников, проще закрывать глаза, продолжая жить в иллюзорном мире, но жить. Никто не хочет становиться следующим, когда видит, как представители «власти» расправляются с неугодными. Люди боятся. Люди «освобожденного» Донбасса задавлены и унижены страхом. Война изменила их, изуродовала и переплавила в нечто новое. Многие из них тешат себя строительством молодой республики, и готовы терпеть трудности переходного периода. Наверное, так же утешали себя и советские люди в 30-е годы. Надеялись, что еще немного и врагам назло заживет молодое государство. Ради этого можно потерпеть и лишения и голод и ночной страх, и то, когда возле подъезда останавливается машина, и чьи-то спешные шаги в кованых сапогах стучат по лестнице. Это пришли за соседом. Не за тобой. Значит сегодня можно спать спокойно. А завтра новый день во имя светлого будущего принесет новые лишения.

Преступления против мирных граждан? Эти преступления никто не расследует, они давно стали нормой. Моя собеседница боится взболтнуть лишнего на эту тему. За два года жители воюющего региона привыкли бояться и своих и чужих. Это уже вошло в привычку. Ее страх понятен. Страх парализует мысли настолько, что она отрицает собственные рассказанные ранее истории о взаимоотношениях населения и «доблестных защитников».

- Не будем на эту тему, иначе ты кому-то расскажешь, и у меня могут быть серьезные неприятности – говорит она, и добавляет после минутной паузы. – Ваша пропаганда все врет. А то, что люди пропадают, я такого не говорила. Наши ребята никому зла не делают.

«Наши ребята» никому не делают зла. Просто у них свое понимание о добре и зле, и если оно не совпадает с общечеловеческими понятиями об этих вещах, тем хуже для общечеловеческих понятий. Когда власть попадает в руки вчерашних уголовников, наркоманов и разного рода отбросов общества, становится страшно. Но это не свойство исключительно Донбасса. Произойди подобное в Киеве или в любом другом регионе Украины, где прекратила бы действовать законность, а доступ к оружию получил бы каждый желающий маргинал, скорее всего, было бы то же самое…

Разговор заходит о президентах. На Донбассе по-прежнему любят Путина и ненавидят Порошенко. Путина есть за что любить, он дал столько обещаний, что хватило бы на десять жизней вперед. Обещаниям верят, но за пенсией предпочитают ездить на Украину, где также можно получить помощь от различных благотворительных организаций, волонтеров, и прочих сочувствующих «укропов». Когда в спор вступают деньги, убеждения замолкают.

Пенсионеры – единственная «каста» в ЛНР, кто более-менее хорошо устроен. Они стабильно получают пенсии, гуманитарные пайки, различную помощь вещами и медикаментами. На украинской территории им выдают пенсию в полном объеме, что и до войны, плюс начисляют по перерасчетам, как и своим гражданам. Получают они и российскую гуманитарную помощь, которая выдается лицам до 18 и после 60 лет. В свою очередь, молодое, трудоспособное население, лишенное возможности трудоустроиться, не получает ничего. Основная часть знаменитой гуманитарки идет прямиком на рынки, где продается втридорога, за счет чего верхушка ЛНР сколотила себе миллиардные состояния. Впрочем, воровство, как крупное, так и мелкое, на Донбассе не считается чем-то зазорным. К нему привыкли, поэтому даже всерьез не обсуждают. Воруют все кто может, и все, что может. К примеру, стоит только кому-то отъехать на несколько дней, оставить дом, как «добропорядочные» соседи что-нибудь да утащат.

- Порошенко показал себя как либеральный политик, хотя бы потому, что выплачивает вам пенсии – зачем-то пытаюсь возразить я. Моя собеседница прерывает эти рассуждения смехом, а после добавляет уже с серьезной интонацией:

- Он стер с лица земли целые поселки.

Мне нечем возразить по существу. Да и незачем. Моя собеседница потеряла дом, который обстреливался с украинской стороны. О том, что это был ответный залп, она не думает. Вернее хочет не думать, так проще. Хотя сама рассказывает о том, как из ее городка еще в начале войны казаки открыли огонь по украинским позициям, с тем, чтобы отвлечь артиллерию от другого, имеющего стратегическое значение города. В результате, украинский ответный огонь разрушил дома мирных жителей. Зато у местных пропагандистов появилось доказательство того как «войска хунты» утюжат «мирные» города Донбасса. Да, Украина виновата во всем. Так тоже проще. Она виновата заранее на много лет вперед.

Моя собеседница вспоминает случай. Молодая женщина вышла в магазин, купить продуктов. У нее с собой было мало денег, пустая сумка и голодный ребенок. Она купила яиц, молока и хлеба, вышла из магазина, а спустя несколько метров в нее и ребенка попал снаряд. Когда все стихло, на асфальте, дереве, и рядом стоящем автомобиле лежали разбросанные фрагменты тел…

Можно рассуждать о том, имеют ли право жители Донбасса на ненависть к Украине, но она свершившийся факт. Украины на территории «республик» больше нет. Удивительно как быстро исчезает Украина там, где от нее отказываются. Из «освобожденного» Донбасса она ушла. Ушли не просто названия вывесок на украинском языке, и книги с полок, ушло осознание причастности к единой стране. Теперь там убивают за украинский флажок. Хотя убивают и за малейшее подозрение в сотрудничестве с Украиной. В ментальном плане Украина и «ЛНР» — это две враждующие стороны, две взаимоисключающие части. И даже если это части некогда единого целого, стоит ли пытаться силой присоединить их друг к другу? Размежевание произошло стремительно, и во многом необратимо. Каждый день продолжения АТО делает его еще более необратимым.

- Мы верим, что Россия рано или поздно примет нас в свой состав – резюмирует моя собеседница.

Меня пугает слово «поздно». Ведь иногда бывает настолько «поздно», что уже «не надо». Рано или поздно заканчивается любая война, но ее последствия не залечиваются годами. В самопровозглашенных республиках народ надеется, что Россия присоединит их к себе, считает, что Россия придет и восстановит все то, что было разрушено войной, отстроит промышленность, всех обеспечит жилищем, всем выплатит зарплаты и пенсии, и плевать на дыру в российском бюджете. Ни на что больше им надеяться не приходится. Россия большая. Россия поможет. Несмотря на голодную, нищую, бесправную жизнь, в страхе и нестабильности, они верят в лучшее завтра. Это завтра они видят вне Украины. И чем хуже будет складываться ситуация, тем исступленнее они будут бредить вхождением в состав России.

В нашем диалоге много недосказанного, много троеточий и еще больше знаков вопроса. Мы поговорили, а после пошли гулять по Киеву. Весной цветущий, утопающий в зелени деревьев Киев, похож на сад. Огромный сад, в котором стоят дома, заводы, работают предприятия, больницы, театры и университеты, в мирном труде кипит столичная жизнь, делается «большая политика» всей многомиллионной страны. В этом большом саду решается судьба маленького Донбасса. Маленького, неразумного, как подросток, который хочет казаться взрослым и «для солидности» выпивает с дружками постарше возле пивного ларька. Случайно застукавшая его за этим делом мать стыдит его, и показывая на лежащих в грязи пьяных бомжей говорит: «будешь пить, станешь таким же как они». Подростку становится неприятно. Он не хочет быть пропитым бомжом, заснувшим в зловонной жиже. Этот бомж своим примером показывает ему как не надо жить. Донбасс тоже показал всей Украине как надо и как не надо. Как не надо разрушать свой дом, и как надо ценить мир, каким бы «плохим» он ни был. Именно он, восставший Донбасс показал всем остальным регионам Украины, к чему могут привести игры в «самостоятельность», когда разруха, голод и смерть становятся ежедневными спутниками «независимой республики» на много лет вперед. Спасибо ему за это.

А в Киеве цветут фруктовые деревья. Моя родственница вспоминает свой сад, росший возле ее частного дома в Луганской области. Рассказывает, какие там вырастали абрикосы. Сейчас сад, как и все изуродован войной, соседи попилили деревья на дрова, дом разбит ответным огнем украинской артиллерии, из сарая и подвала разворовано все, что представляло хоть какую-то ценность. Нет больше той жизни, и дороги назад к ней не будет. Хоть пройди сто тысяч верст, хоть износи сто пар обуви, в прежнюю жизнь не вернешься. Мы делаем много фотоснимков на фоне киевских достопримечательностей, в конце она просит сфотографировать ее рядом с цветущим деревом, которое напомнило ей о прошлом, счастливом времени. Ей хочется унести с собой частичку мирной жизни туда, на «освобожденные» территории, в ад и мрак военной разрухи. Я делаю несколько кадров на фоне белоснежных веточек. Оправдания этой войне нет, и никогда не будет. Те, кто призывал ее и поддерживал, виноваты не меньше тех, кто развязал и продолжает вести эту войну. Роль пропагандистов, подбрасывающих информационные полена в костер войны, чудовищна. Простым людям свойственно ошибаться, свойственно слепо верить пропагандистам, свойственно выбирать не тех, ходить не на те референдумы, поднимать не те флаги. Это нормально. Ненормальна только война и оторванные конечности на асфальте. Но именно так иногда приходится платить за ошибки.

DSC04983

 

 

 

 

Loading...